— Я уверен, что вам понравится жить в Чикаго. — Муж умоляюще смотрел на Мэрилин. — К тому же дико о вас скучаю.

— Нам тоже тебя не хватает. — Мэрилин тяжело вздохнула. — Но что делать? Если я оставлю свою работу, девочкам придется перейти в общественную школу в городе. Мы не сможем оплачивать частную школу на твое жалованье.

Ожила трансляция аэропорта: «Пассажиры, вылетающие в Шампейн, штат Иллинойс, приглашаются на посадку. Посадка заканчивается».

— Нам пора идти, — сказала Мэрилин. — Мы можем опоздать.

Джон кивнул и смахнул со щеки непрошеную слезу.

— Я все понимаю, но ты все же подумай.

— Конечно, я подумаю, — огрызнулась Мэрилин. Затем спохватилась — зачем, ведь она искренне не хотела злиться. — Это единственное, о чем я по-настоящему думаю, — добавила она уже мягче.

Прижавшись к мужу, Мэрилин обвила руками его шею. В ответ он сдавил ее в своих медвежьих объятиях.

— Осторожнее, — взвизгнула Мэрилин, — ты же мне ребра поломаешь!

— Я люблю тебя, — глухо проговорил Джон, прижавшись лицом к шее Мэрилин.

Ответив на объятие мужа, Мэрилин с Лидией и Тамарой пошли на посадку. Вот они прошли через детектор металла. Женщина оглянулась и увидела, что Джон смотрит на нее сквозь стеклянную стену. Выходя на летное поле, Мэрилин в последний раз помахала мужу рукой.

— Мы будем переезжать? — захныкала Лидия. Ей было десять лет, и она училась в пятом классе.

— Я никуда не поеду, — гордо заявила Тамара. Она была уже взрослой — целых одиннадцать лет — и славилась железной волей. — Я перееду к Конни, она сказала, что я смогу пожить у нее.

— Я абсолютно убеждена, что она не забыла обсудить этот вопрос с матерью, — с сарказмом заметила Мэрилин. Она с трудом сдерживала слезы, не желая, чтобы дочери видели ее плачущей.