— Эй, гражданин, остановитесь! — приказал старший сержант, вылезая из кабины.

Мужчина послушно исполнил приказание. Он стоял перед сержантом едва не навытяжку: руки по швам, подбородок поднят, а в глазах пустота и безразличие — как у видавшего виды бойца, которому все равно, что наступать, что отступать, лишь бы команда была, на поясе — подсумок с полным боекомплектом, а в вещмешке — сухой паек.

— Предъявите документы! — потребовал сержант.

Похоже, вполне мирный с виду путник вызвал в нем некие, скорее всего неосознанные, опасения, потому что сержант вплотную к нему не подошел и держался насторожено, следя за каждым его движением.

— Документы? — с недоумением переспросил мужчина. — Я не понимаю…

— А что тут непонятного? Паспорт, удостоверение какое-нибудь… на худой конец справка, или что там у вас есть.

Упоминание справки наводило на однозначную мысль: сержант уже почти уверился, что перед ним бывший зэк, который совсем недавно вышел на свободу.

— Нет у меня… ничего нет… — Мужчина виновато потупился.

— То есть, как это — нет?! — возмутился сержант. — Почему — нет?

Впрочем, его возмущение несколько наигранно. Редко кто из законопослушных граждан, проживающих в провинциальном городе, где служил сержант, носил в кармане паспорт или какое-нибудь другое удостоверение личности — чай, не Москва. И это ему было хорошо известно. Но сержант, не будучи новичком в дорожно-постовой службе, привык доверять интуиции. Мужчина был НЕ ТАКОЙ как все.

Его нельзя было назвать бомжем, но и на работягу он не смахивал. Однако крепкие жилистые руки мужчины подсказывали искушенному наблюдателю, что им хорошо знаком физический труд. Этот вывод подтверждала и крепкая, худощавая фигура путника — на его теле нельзя было найти ни единого грамма лишнего жира.