В комнате ждала их женщина помоложе, чем тетка, с кухонным ножом в руках. Она критическим взглядом окинула Тинга с головы до ног и не без осуждения сказала, обращаясь к тетке:

— Марь Иванна, и что у тебя за натура? То кошек и собак подбираешь бездомных, то бомжей.

— Никитична, не заводись. Мужик этот не шибко на бомжа похож Вишь, какой статный да крепкий. Работу он ищет. Хоть какую. Видать, сильно его прижало… Вот ты с ним и поговори. Думаю, что столкуетесь… пока нет Кирюхи.

— Ладно… — Никитична коротко вздохнула и сказала, обращаясь к Тингу: — У нас тут кухонный работник один… м-м… заболел. Нужна подмена… на день-два. Хотя… Кирюха, этот паразит, может и неделю квасить. Если рассчитываешь на зарплату, можешь сразу отчаливать. Но кормить буду. От пуза. Устраивает?

— Да-да, я согласен, — поторопился ответить Тинг. — Что нужно делать?

— Для начала почистишь картошку. Это будет твоим главным занятием. Ну а потом погрузка-разгрузка, подними тяжелое — опусти, принеси — подай.

— Можно начинать?

Никитична заглянула Тингу в глаза, сокрушенно покачала головой, и ответила:

— Можно. Но чуть позже. Вижу, что ты здорово проголодался. Не так ли?

— Т-так…

— Сейчас я покормлю тебя для начала. А то еще свалишься в подсобке с голодухи. Во стыдобища-то будет, на всю округу. Как считаешь, Марь Иванна?

— Будет, конешно будет. Скажут, что «У Петровича» не только та водка, что во время поминок выставляют на столы, паленая, но и жадность немереная. Человек на кухне с голодухи копыта откинул.

— Марь Иванна, ты говори, да не заговаривайся!

— А разве неправда? Бона скоки прошу зарплату прибавить — и что? А ничего. Шиш с маслом.

— Ты не путай божий дар с яичницей. Мы и так тебя не обижаем. Или неправду говорю?

— Правду, правду, Никитична, — сдала назад тетка. — Это я сегодня не с той ноги встала утром. Иногда на меня находит…