Тем временем в арке показались два всадника, оба в лавровых венках, как и Веспасиан. Это были Тит и Домициан, сыновья императора. Толпа встретила их громом аплодисментов, после чего наступила полная тишина: за всадниками в триумфальной арке показались быки, запряженные в передвижные сценические площадки, каждая с высоким, расписанным по-своему задником, на фоне которого легионеры и пленники разыгрывали драматические сценки из недавно закончившейся войны. Все взгляды устремились на сценические площадки. Вот сельская местность, преданная римлянами огню и мечу. Вот легионеры с помощью стенобитных орудий пробивают брешь в крепостной стене, а защитники крепости атакуют неприятеля сверху. Вот поле сражения, устланное погибшими вражескими солдатами. Вот иноземный храм в клубах дыма и пламени. А вот одержавшие победу легионеры маршируют по превращенному в развалины городу, рядом пленники в кандалах и повозки с добычей. Сцены опустошения были настолько яркими, что римляне, хотя и отличались жестокостью нравов, рассматривали живые картинки в полном молчании и зашумели только тогда, когда повозки со сценическими площадками удалились.

За ними по Священной дороге под охраной легионеров шли пленники, скованные цепями, — мужчины, женщины, дети. На мужчинах были алые одеяния, скрывавшие рапы, полученные в бою. Пленные в таком виде казались серьезными, нешуточными противниками, одолеть которых было непросто. Веспасиан наклонился и устремил на них сосредоточенный взгляд. Эти пленники не походили на дикарей, которых он лично доставил в Рим несколько десятилетий назад после завоевания Южной Британии. Иудеи — люди иного сорта. Правда, его информатор Иосиф Флавий, иудей, перешедший на сторону римлян, сообщал, будто иудеи сочли, что их города и святилища разрушены римлянами по повелению Бога в отместку за моральное разложение.