Веспасиан уставился на менору. Из двухъярусного восьмиугольного основания исходил витой стержень с тремя симметрично изогнутыми кверху ветвями по обеим его сторонам; ветви эти достигали высоты стержня. Семисвечник походил на трезубец бога Нептуна, отличаясь по форме от него тем, что «зубцов» было семь и на каждом из них было установлено по лампадке. Когда менора миновала триумфальную арку, к светильнику приблизился раб и, подняв над головой факел, зажег все лампадки. Те стали куриться, и вскоре толпа, собравшаяся на обеих сторонах Священной дороги, окуталась белым дымом, словно предрассветным туманом. Веспасиан почувствовал запах ладана. Он знал, что менора — наиболее почитаемая святыня Иерусалимского храма. Об этом ему рассказал Иосиф, добавивший, что число семь имеет особенное значение для евреев, оно получило особую значимость еще во времена первых пророков, а менора для иудеев, по словам того же Иосифа, значит то же, что статуя Капитолийской волчицы для римлян.

Неожиданно начавшийся в отдалении шум отвлек внимание императора от созерцания семисвечника. Толпа утолила свое любопытство, сполна насмотревшись на захваченные трофеи, и теперь жаждала крови — зрелища, венчающего победу над неприятелем и бытующего со времен Рема и Ромула. Основная масса люден собралась у подножия Капитолия вокруг большой круглой ямы; напор толпы сдерживали гвардейцы с саблями наголо. В этом месте в свое время нашли смерть Югурта, враг Римской республики, Верцингеториг, вождь галльского племени, да и вожди бриттских кланов, в казни которых Веспасиан принимал непосредственное участие. Он видел, как пленников построили вокруг ямы, освободив от цепей. Вот стражники стали колоть одного из пленников копьями, травя его, словно зверя на арене амфитеатра. Иудей держался с достоинством, высоко подняв голову, но, когда с него сорвали хитон и набросили на шею веревочную петлю, он все же сорвался в яму под одобрительный гул толпы.

За спиной императора взошло солнце, поднявшись над храмом Марса, бога войны; менора засверкала под солнечными лучами. Еще одно хорошее знамение, подумал Веспасиан. Но тут он вспомнил жгучий неприязненный взгляд, брошенный на него Симоном, и обратил взор на запад.