Нувориши, подыскивающие новое жилье и отдающие себе отчет в том, что собой представляет это место, испытывают вполне понятное смущение, когда на рынке недвижимости в результате чьего-то банкротства появляется одно из здешних роскошных владений. В таком случае новоявленный богач или отступает, отдавая предпочтение менее престижному Южному побережью, или идет на покупку, испытывая невыразимый трепет при мысли о собственном ничтожестве и ясно осознавая, что у новых соседей уже не разживешься рюмочкой «Джонни Уокера».
Но, насколько я понимаю, человеку, подобному Фрэнку Белларозе, нет никакого дела до соседей-небожителей и до их ледяного высокомерия. Он, по-видимому, совершенно не отдает себе отчета в том, на какую священную землю вступает, переселившись на Золотой Берег. А если и отдает, то его это, вероятно, совсем не занимает. В ходе нашего минутного разговора он произвел на меня впечатление примитивного дикаря-завоевателя. Знаете, что-то вроде представителя варварской цивилизации, расположившегося в покоях поверженных аристократов.
По его словам, выходило, что он поселился по соседству со мной. Мое владение носит название Стенхоп Холл, его — «Альгамбра». Здешние поместья известны скорее по названиям, чем по номерам, но из уважения к американской почтовой службе все они приписаны к одной и той же улице — Грейс-лейн и к одному предместью — Лэттингтон. Я знаю свой почтовый индекс, но, так же как и мои соседи, очень редко им пользуюсь, предпочитая традиционные для Лонг-Айленда названия. Так что мой адрес звучит следующим образом: Стенхоп Холл, Грейс-лейн, Лэттингтон, Лонг-Айленд, Нью-Йорк. И письма, представьте, доходят.