Повсюду лежали люди. Справа по асфальту водопадом хлестала вода, ниже, у ее кромки, образовалась воронка. Оттуда в разные стороны полукружьями сочилась черная грязь. Вокруг были разбросаны не только человеческие тела, но и то, что когда-то ими было. Разорванные куски, потерявшие прежний облик. Плоть и кровь. Когда я спускался по каменной лестнице, мне на глаза попалось нечто напоминающее сломанную ветку. Сначала я не понял, что это. Слишком неестественно оно было вывернуто. Оторванная рука. С аккуратным маникюром цвета красного вина. Чуть ниже на ступеньке сидел мужчина, будто молился. Согнувшись, он держался за живот. Между его пальцев свисало что-то мягкое, тускло отсвечивающее. Его кишки вывалились наружу. Я бежал, и перед моими глазами проносились картины, одна ужаснее другой. Стоны низкоголосым хором разносились по всей площади, время от времени к ним примешивались душераздирающие вопли.

Я побежал к эпицентру взрыва. Мне нужно было найти одного человека. Я надеялся, что он успел уйти из парка. Сколько минут прошло с тех пор? Нет, часов. Тут я увидел, как кто-то бегом поднимается по лестнице со стороны площади. Не пострадавший от взрыва. Похоже, не один я проявлял интерес к произошедшей трагедии. Вокруг были раскиданы трупы и части человеческих тел. Вот туловище без рук и ног и с наполовину оторванной головой. Рядом валяется нога. На ней — будто чья-то шутка — рука другого человека с оголенной костью. Все обожжено до черноты. И перепачкано кровью. За какие-то мгновения эта картина отпечаталась в моем сознании. Повсюду те, кто уже испустил последний вздох или находится на последнем издыхании.