— Я принёс в наш дом беду, — тихо и обречённо выдавил Иванов, не смея больше смотреть в чистые и ясные глаза близкого человека.

— Какую беду? Что произошло, Саша? — Она старалась поймать его ускользающий взгляд.

Иванов не хотел перекладывать на хрупкие плечи молодой женщины страшный груз случившегося, но и врать ей он тоже не хотел. Надо было решать. Он снова поднял взгляд:

— На остановке на меня напали четверо. Похоже, местная «братва». Троих я убил…

— Убил?!.. — в этом восклицании прозвучал весь ужас случившейся реальности.

— Пойми, у меня не оставалось выбора. Они бы убили меня, — ровным голосом твёрдо произнёс Иванов, глядя в широко раскрытые глаза жены. — А теперь нам надо где-то спрятаться, отсидеться какое-то время. Те, кто их послал, меня здесь найдут. Будет лучше, если вы с дочкой на время уедете к бабушке.

— А ты? — в голосе жены звучала тревога.

— Пока дела не отпускают, — пожал здоровым плечом Иванов. — Кое-что надо закончить. Закончу — приеду к вам.

— Саша, мы тебя не бросим! — решительно произнесла Лена. — Тем более в таком состоянии.

— Спасибо. Твоими заботами я скоро поправлюсь. — Иванов с немым укором и благодарностью смотрел на супругу. Он знал, что спорить с ней бесполезно. — А где мои вещи?

— Я их в коридоре сложила.

— Можно мне посмотреть?

— Конечно. Давай помогу.

Лена поднялась и направилась из кухни, но Иванов удержал её, поймав за руку:

— Я сам.

В коридоре, глядя в зеркало на стене, Иванов себя не узнавал: разбитое лицо опухло, кожа местами свезена, на весь лоб — бинты. Но глаза и нос целы. А вот красивому финскому пальто повезло меньше — оно было порвано в нескольких местах и испачкано так, что даже после химчистки в нём на люди уже не выйти. Особенно сильно выделялись запачканные кровью рукава. Осмотрев одежду, Иванов решил, что нужно срочно расставаться с этим удобным пуховиком как с возможной уликой.