— Буду иметь… в виду… — мрачно ответил Иванов. — Но разрешите напомнить, Валерий Петрович, что перед вами не сопливый пацан, и такими методами учить меня не надо.

— Не обижайся, старик, — примирительно улыбнулся Есин и потянулся за своим стаканом. — Мое дело как директора — поддерживать дисциплину и порядок. И давать план. Поэтому я тебя должен предупредить прежде, чем спрашивать. И вообще, лучше не связывайся с Кристиной… Пожалеешь… Давай лучше выпьем за твои будущие успехи!

— Наши успехи — это успехи фирмы! — поднял стакан Иванов. — Я пью за успех!

— Давай за это! За наши успехи, Саня! — поддержал Есин.

Потом пили ещё и ещё. Иванов даже не помнил, за что. Видимо, перебрав норму, Есин разоткровенничался:

— Дай слово, что никому не скажешь! — потребовал он у сидящего на лавке Иванова, навалившись на того всем телом, и, не дождавшись ответа, зашептал, — сейчас я тебе скажу такую вещь, которую не знает никто… Ты знаешь, кто такой президент нашей компании, который сидит в Москве? Нет? А фамилию знаешь? А то, что у него две ходки на зону, знаешь? — Есин стал пьяно озираться по сторонам, как будто кроме них с Ивановым в сауне мог находиться кто-то ещё. Потом, уставившись на Иванова мутным взглядом, перешел почти на шепот:

— Так этот президент — тьфу — говно, подставная фишка! А вся наша компания со всеми её филиалами по всей стране работает на воровской общаг в российском масштабе. На «зеков» и «урок» мы с тобой пашем, Саня! На «зону»! Понял? А ты что думал? Откуда такое «бабло»? А? «Крыша» у нас — дай Бог каждому! «Авторитеты»! Даже в Москве…

Иванов был поражен услышанным. В его груди стало расти брезгливое чувство к себе, к Есину, к фирме, ко всему, что окружало его сейчас. «Что ж это ты, боевой офицер, докатился!» — тяжело стучало в пьяной голове. Хотелось ломать и крушить всё вокруг.