— А ну-ка, все успокоились и сели! — раздалось из громкоговорителя.

Мы послушно вернулись на свои места.

— Спасибо. — Это говорил водитель, и голос у него был такой, словно теперь он был дежурный.

Я прошел вперед и сел рядом с Дэниэлом.

— Почему же он мне сразу-то не сказал?! — возмущался водитель.

Мисс Бертон закивала головой, как игрушечная собачка, вроде тех, что многие водители ставят в машине. И сережки у нее в ушах болтались, словно уши спаниеля. А мистер Болтай тем временем орал в мобильник:

— Леголенд, я говорю, Л — листья! Да не город. Леголенд. Неподалеку от Гвинсдора. Алло, алло. Вас не слышно. Алло, вы слышите меня?

Дэниэл всхрапнул.

Мистер Болтай поскреб покрытую мурашками коленку и опять закричал:

— Мы только что выяснили, что у нас одного ребенка не хватает.

Вот заливает. Да он сто лет назад знал.

— Адриан Махуни. Да нет же, Адриан… А-дри-ан. А — апельсин, — мистер Болтай поперхнулся. — Д — дерево…

Дождь вовсю барабанил по крыше автобуса.

Мистер Болтай начал описывать Адриана, сказал, во что тот был одет. Тут-то я всерьез занервничал. Я представил, как Адриан, насквозь промокший, продрогший до мозга костей, бродит по стоянке и ждет автобус, а вокруг непроглядная тьма. Может быть, добрые люди подобрали его, привели домой, укутали теплым одеялом, согрели, накормили. А может, и нет.

Мы все знали, как это опасно — отбиться от своих, затеряться в темноте ночи, просить помощи у незнакомцев. Да что там говорить! Гулять одному — и то опасно. Очень может быть, в этот самый момент Адриан подвергался всем опасностям сразу. Не говоря уже о том, что он мог просто простудиться и умереть. Я представил, как он на своем скейтборде мчится по крышам автомобилей. Пожалуй, только это могло ухудшить его и без того тяжелое положение.