Люди вокруг были явно недовольны тем, что Лорен их не обслуживает. Кто-то раздраженно стучал ногой, кто-то барабанил пальцами по столу. Я смотрел на обувь и пытался представить людей, которые ее носят.

Вот черные, потертые «Док Мартены», один из которых нетерпеливо постукивает по полу. Рядом белые босоножки на высоких каблуках и с завязками. Потом туфли-тапочки, вроде тех, что носят старушки с распухшими суставами.

— Мы уже видели вашего директора. Подними голову, Гарри. Пожалуйста, мисс.

Папа порылся в кармане, выудил свой бумажник, достал фотографию Дэна. Мамин читательский билет упал на пол. Я смотрел на него. Не хватало только, чтобы мы здесь еще что-нибудь потеряли.

— Подними голову, Гарри, — сказал папа. — Лорен, если вы позволите вас так называть, Лорен, посмотрите на него хорошенько.

Он дал ей карточку. Лорен посмотрела на улыбающегося во весь рот Дэниэла, потом перевела глаза на меня, мрачного, как ночь, потом опять посмотрела на Дэниэла.

«Мы всегда рады помочь вам», — гласила надпись над стойкой.

Рады помочь — так помогайте! Чего уставилась?

Все люди вокруг таращились на меня так, как будто спрашивали: «Так это ты тот мальчик, который не уследил за своим младшим братом?»

— Может быть, это тот самый мальчик. По крайней мере, очень похож… Он болтал на кухне с шеф-поваром, — после долгой паузы сказала Лорен.

Очень в духе Дэна. Он везде сует свой нос. Ему непременно нужно знать, как работает овощерезка, как устроена фритюрница, привозят помидоры уже порезанными или целиком. И если целиком, то где хранятся ножи. И что бывает, если одна из поварих порежет палец, — отпустят ее домой или заставят работать?

Заболтавшись, Дэн вполне мог забыть про автобус.

— А вы у проезжающих спрашивали? Малышей часто увозят.

Она прямо так и сказала.

Ручка в папиной руке щелкнула и разломилась пополам.