Сэм Уолтерс не любил, когда вокруг толпились люди, но Эшкинг не шуганул их, поэтому и Сэм не мог ничего сказать. А между тем отсутствие связи с рейсом 175 уже стало главным событием в Центре управления воздушным движением. В конце концов, такая мини-драма была хорошей практикой для молодых диспетчеров, дежуривших в эту субботу.

Все молчали, но Уолтерс ощущал вокруг атмосферу любопытства, смешанного с удивлением и легкой тревогой. Он еще раз попытался связаться с пилотом.

– Рейс один семь пять, говорит Нью-Йорк, вы меня слышите?

Ответа не последовало.

Уолтерс вызвал еще раз.

И снова молчание.

Тишину в комнате нарушало лишь гудение электроники. Никто из стоявших вокруг не подал ни одной реплики. Неразумно было что-то говорить в ситуации, которая могла случиться с каждым из диспетчеров.

Наконец один из диспетчеров обратился к Эшкингу:

– Босс, задайте после всего этому парню хорошую трепку, я из-за него не успел перекусить, да и кофе остыл.

Несколько диспетчеров засмеялись, но смех тут же стих.

Эшкинг прокашлялся.

– Ладно, нечего тут толпиться, займитесь полезным делом. Расходитесь.

Диспетчеры разошлись, оставив Эшкинга и Уолтерса вдвоем.

– Мне это не нравится, – тихо промолвил Эшкинг.

– Мне тоже.

Эшкинг откатил от соседнего стола кресло на колесиках и поставил его рядом с креслом Уолтерса. Затем внимательно посмотрел на экран радара, сосредоточившись на проблемном самолете. Опознавательная метка на экране указывала, что это «Боинг-747» новой серии 700, самый крупный, последней модификации. Самолет двигался точно в соответствии с полетным планом, приближаясь к аэропорту Кеннеди.