– И звони мне, если будут какие-то новости.
– Позвоню.
Эшкинг повернулся и направился в свой отгороженный стеклом кабинет. Здесь он уселся за стол и подождал несколько минут в надежде, что Сэм Уолтерс позвонит и сообщит о восстановлении радиосвязи. Затем Боб подумал о том, что скажет диспетчеру аэропорта Кеннеди. Он решил, что это будет строго дозированная информация для сведения, без малейшего намека на тревогу или озабоченность, никаких предположений – ничего, кроме фактов. А вот во время звонка в Центр трансконтинентальных операций следует в разумных пределах высказать тревогу и озабоченность.
Эшкинг снял трубку телефона и сначала набрал номер диспетчера аэропорта Кеннеди. Дожидаясь, пока ему ответят, Боб подумал: а может, все-таки надо сказать им, что он нутром чует – здесь явно что-то не так.
Глава 3
Я сидел в комнате вместе с коллегами: Тедом Нэшем, супершпионом из ЦРУ; Джорджем Фостером, бойскаутом из ФБР; Ником Монти, хорошим парнем из Департамента полиции Нью-Йорка; и Кейт Мэйфилд, золотой девочкой из ФБР. Все расположились в креслах, которые забрали от свободных столов, и каждый держал в руке керамическую чашку с кофе. Я с удовольствием добавил бы к кофе пончик с сахарной пудрой, но люди почему-то всегда смеялись при виде полицейского с пончиком, и я подавил в себе это желание.
Мы все сняли пиджаки, продемонстрировав друг другу плечевые кобуры. За двадцать лет службы в правоохранительных органах я открыл для себя, что вид плечевой кобуры заставляет всех говорить чуточку тише, даже женщин.
Все были заняты тем, что листали папки с данными на нашего перебежчика, которого звали Асад Халил. Обычно полицейские называли эти документы папками, а мои новые друзья – досье. Так что получалось, что полицейские, сидя на своих задницах, листали содержимое папок, а федералы, сидя на своих мягких местах, просматривали досье.