Вот военное училище, где учился он сам. Это - Пансион благородных девиц, куда на Новый год приглашали прыщавых курсантов угловатые ученицы. Вот больница, в которой он пролежал, мучась животом, а вот - ресторан "Чаво изволите?", где он впервые наклюкался водкой, настоянной на клюкве. Тут - магазин французского парфюма, здесь - английской одежды, а там - гастроном купца Тьфукина. Ах, как все это было ему знакомо!

"Странный подарок!.. - недоумевал Передрягин. - Может, Вольнор хотел, чтобы я не обременял себя поездками, а путешествовал, сидя дома?.. Гм... Что-то тут не так... Ведь не ребенок же я, в конце концов, да и он - не дурак, черт подери!.."

Тут Передрягин схватился за голову: до него дошло, что вчерашний гость был не кто иной, как сам... чур меня, чур!..

"Господи, - повернулся он к иконам. - Как же я сразу-то не догадался? !.." Передрягин стал усиленно креститься, губы привычно зашептали молитву, но мысли были заняты лишь тем, что это все могло значить?.. Он скосил глаза на письменный стол, и вдруг непреодолимая сила потянула его туда.

Тяжело дыша, Викентий Гаврилович достал со дна коробки карту губернского города - его точную копию, а в уголке, под фигурками игральные кости: два кубика из самшита, прохладные на ощупь. Все та же неведомая сила заставила его тотчас же разложить карту на столе и выставить на ней все картонные дома, словно декорации на сцене. После чего у него возникло странное желание бросить кости на рисованный город. Они упали у картонного театра, который тут же внезапно вспыхнул невесть откуда взявшимся огнем и вмиг сгорел, будто и в помине не было. Ни искры, ни пепла на карте.

У Передрягина закружилось голова, он схватился за сердце и без чувств упал на кожаный диван.

Сколько пролежал - не помнил. Помнил только, что не спал. Он продрал глаза и с трудом поднялся с дивана. Очень болела голова. Будто после выпитого.