– А если есть следы, преступление будет раскрыто, – усмехнулся Егор, осторожно шевеля веслом так, чтобы лодка застыла на месте, не продвигаясь против слабого течения вперед, но и не позволяя этому слабому течению снести легкое судно назад.

Ему хотелось досмотреть до конца представление, словно специально для него устроенное всегда неожиданной и непредсказуемой Природой в джунглях Британской Гвианы.

Однако то, что случилось, и представлением назвать нельзя было. Все произошло так быстро, что если бы Господь-сценарист решил предложить некоей фестивальной публике снятый по этому сюжету фильм, его бы освистали.

Где медленный, захватывающий пролог, где динамичная кульминация, где берущий за душу эпилог? Где раскрытие характеров героев, наконец?

Герои этого предложенного гвианской мангровой зарослью «кина» действовали столь стремительно, что если бы Егор не начал следить за развитием событий заранее, он мог бы ничего не заметить и проплыть мимо этой кровавой драмы.

Угольно черная, с зеленовато-желтой головкой и ярко-желтым хвостом (ее так и зовут – желтохвосткой) змея бесшумно скользнула с верхней ветви мангра на ствол дерева и стремительно направилась к кроне, сосредоточенно глядя вперед, на чарующе аппетитно темнеющее на верху гнездо, где, как она полагала, её ждали четыре крупных, покрытых мелкими рябинками яйца.

Казалось, огромная бородавчатая игуана, перекусив листьями и стрекозой, мирно спит, и желтохвостой змейке удастся прошмыгнуть мимо неё незаметно.

Не тут то было.

Вместо того, чтобы приоткрыть почти закрытое бородавками тяжелое веко и шепнуть товарищу по классу земноводных:

– Не ходи туда, подруга, там нечем поживиться. Я все забрала…

Вместо того, чтобы остановить змейку или, на худой конец, продолжать дремать, предоставляя подельнице самой убедиться в том, что гнездо пусто, гигантская игуана бесшумно раскрыла узкие губы, вытянула крупный, липкий язык и, выстрелив им в голову змейки, притянув извивающееся тело к своей бугорчатой туше, заглотнула голову желтохвостки.