– Ну хотя бы Аллах был милостив ко мне. Я буду вспоминать тебя, отдыхая дома на диване.

– Везунчик, – буркнул Вольфганг. Министерство по делам культов земли Баден-Вюртемберг вот уже месяц как повздорило из-за каких-то формальностей с исламистским сообществом, и поэтому все это время в области не было занятий по религии для мусульман.

– Но мы можем еще встретиться сегодня после обеда, – предложил Чем, – сходим на пляж, например.

Вольфганг покачал головой:

– Я отстал по виолончели и должен буду заниматься.

– Ну, если так, – Чем закинул сумку на плечо и приготовился идти, – тогда всего хорошего.

Его ухмылка была почти бессовестной.

А для Вольфганга потянулся еще один урок про клонов, про генную инженерию, про человеческую самонадеянность, про вавилонскую башню и так далее и тому подобное. Фридхельм Глатц, преподаватель религии, умел высокопарно изъясняться по любому поводу. Краснея от возбуждения, он в едином бесконечном монологе перескакивал с одной темы на другую, не зная преград, говорил обо всем, что взбредало ему в голову, пока пот не выступал у него на лбу. И при этом еще носился туда-сюда между партами. Если не играть под партой в карты, можно было бы заниматься всем, чем угодно; раз уж Глатц так разгорячился, он не будет задавать вопросов до конца урока.

Вольфганг задумался над тем, как улучшить свои занятия по музыке. Он мог бы, например, каждую неделю в нагрузку к тому, что задает ему учитель, репетировать еще одну пьесу из тех, что он уже проходил. Играть ее каждый день по несколько раз, стараясь добиться большей точности и выразительности. И проверять себя, записывая свою игру на кассеты. Лучше всего начать е Баха. Точно, с прелюдии к сюите си минор, прямо этим вечером.

Он все еще был погружен в свои мысли, когда после школы неторопливо поднимался на своем велосипеде по бегущим в гору улочкам.

Человека, который следовал за ним по пятам и украдкой его фотографировал, он не заметил.