– Бетани Реджинальд жила в одной комнате с Хелен Джонс в «Раскрытых объятиях». А Дебора Филлмор – в другом пансионате под названием «Балтиморский рай».

– Благодарю вас, – произнес я.

Хотя я стремился следовать именно этой линии – выяснению обстоятельств жизни и условий заражения, – мне вовсе не хотелось подвергнуться линчеванию со стороны группы обиженных врачей. Поэтому я спокойно принялся делать заметки в маленькой записной книжке, которую всегда носил с собой. Тем временем доктор Сингх закончила наконец презентацию истории болезни Хелен Джонс. Присутствующие начали задавать вопросы – насчет анализов крови, вирусных культур и прочего. Очень хорошие, умные вопросы. Однако все это продолжалось мучительно долго и уже начинало сводить меня с ума.

Я повернулся к Ферлаху.

– А вам знакома история поездок двух других больных?

– Они никуда не выезжали, – коротко ответил он, глядя прямо перед собой.

– А вы бывали в этих пансионатах?

– Нет, Натаниель.

Не приходилось сомневаться, что Ферлах уже тоже начинал терять терпение от бесконечности заседания.

Я продолжал:

– Необходимо двигаться дальше. Нужно поговорить с другими девушками и побывать там, где они жили.

– Доктор Маккормик, – раздался резкий голос.

Я поднял глаза. Гэри Хэммил. Неужели я уже успел настолько всем здесь насолить?

– Вы можете представить нам собственное описание состояния мисс Джонс?

– Да.

– Хорошо. Так будьте добры, поделитесь с нами своей мудростью.

Я посмотрел на Ферлаха – тот выглядел чрезвычайно напряженным. Причем трудно было сказать, раздражен ли он моим поведением или начинающимся перед его глазами отвратительным кулачным боем с медицинским уклоном.

– Доктор Хэммил, мне кажется, что я принесу куда больше пользы, если смогу предотвратить дальнейшее распространение заболевания. На данный момент мы обладаем географическими координатами, которые позволяют определить, где именно возникло заболевание.