Я проверил, плотно ли прилегает респиратор, а потом окончательно открыл дверь и переступил порог.

Посреди короткого коридора беседовали трое «инопланетян» – такой вид придавали людям защитные костюмы. Кроме людей, в коридоре оказались лишь пара стульев, большая корзина для биологически опасного мусора и небольшой столик с факсом, бумагой и ручками. Факс непосредственно соединялся с другим аппаратом, стоящим на сестринском пульте там, «на воле», за пределами зараженной зоны. Записки, приказы, сообщения и все такое прочее отправлялись отсюда прямо на пульт. Таким путем мы передавали в госпиталь биологические и медицинские данные из изолятора.

Маски не помешали мне сразу узнать и женщину – доктора Мэдисон – и мужчину – чернокожего доктора Ферлаха. Третий, пожилой белый мужчина, был мне незнаком. Я подошел, и люди, не прекращая разговора, инстинктивно подвинулись, чтобы принять в свой круг и меня.

– Антитела? – спрашивал в этот момент Ферлах.

Голос сквозь респиратор звучал жестко и слегка скрипуче.

– Нет, еще нет, – ответила доктор Мэдисон. – Ничего особенного. Понятия не имею, что это может быть…

Наконец все трое посмотрели на меня.

– Доктор Маккормик, Джин Мэдисон вы знаете, – начал церемонию представления Ферлах. – А это Гэри Хэммил, – он показал на незнакомца, – новый главный инфекционист госпиталя Сент-Рэфэел.

Так, понятно. Значит, в инфекции теперь новый начальник. Сент-Рэф несколько месяцев не мог найти подходящего человека; должно быть, доктор Хэммил вступил в должность совсем недавно. Как мило с их стороны поставить меня в известность.

– Только не ныряйте головой вперед, – посоветовал я.

– Тем более что в бассейн еще не налили воду, – поддержал он.

Мы вежливо засмеялись.

– Доктор Маккормик работает у нас по поручению Центра контроля, – пояснил Ферлах.