В итоге он завел себе фаворита в дешевом блоке квартир для рабочих и проводил там три-четыре ночи в неделю. Уже много лет спустя, когда Джей переехал сюда, этот бывший любовник все еще шастал в округе – щедрый Даниель упомянул его в завещании. Выгоревший блондин пастельных тонов, воспитанный в духе Квартала, но не имевший более успеха, иногда он умудрялся заманить к себе юношу, помахав пачкой денег. Джей издалека наблюдал за ним, забавляясь тем фактом, что эти банкноты смочены кровью болота, которое отравил его отец.

Каллиопа завизжала диксиленд – безумно громко, совсем близко. Джей понял, что прошел весь путь по деревянной набережной к пароходной пристани. Над доком высились ярко выкрашенные суда, кругом резной орнамент с завитками и переливающаяся медь.

"Натчез", "Королева Кахуна", "Роберт Ли" – большие кричащие корабли, похожие на свадебные торты. Он представил, как они переворачиваются и людской груз валится в токсичный суп реки.

Джей засунул руку в карман и коснулся конверта. На душе стало спокойней. "Ньюк", – сказал Тран. Сотня доз высококлассного ЛСД. Надо будет принять четыре или пять, а остальное положить в морозилку. Там у него хранились разные угощенья.

Джей зашагал обратно в кафе "Дю Монд" за своей чашечкой кофе с молоком. Воздух под многолетней зеленой листвой был сладок от жареного теста и сахарной пудры. Здесь вечно висели всякие испарения. Ароматы из кафе переплетались с выхлопными газами от работы моторов с улицы Декатур и травянистым запахом навоза от повозок с мулами, которые катали туристов.

Вечерело. Над Джексон-сквер кружили сотни птиц, устраиваясь на ночлег перед сумерками. Их неугомонное чириканье, игра саксофониста на тротуаре, болтовня прохожих, клаксоны проезжающих по улице Декатур автомобилей – все это неотъемлемые составляющие предзакатной поры во Французском квартале. Джей выбрал стол у железной оградки, откуда можно наблюдать весь цирк. Кофе с листьями цикория был крепким и насыщенным, молоко – пенистым и сладким.