— Мне тоже бы хотелось видеть через стены, сквозь пространство, — бормотала Сара, не замечая, что разговаривает сама с собой. — Я проеду всю страну, только чтобы вновь обрести Тимми.
Она знала, что напрасно решила отправиться в Хевен-Ридж. Сумасшествие вот так и начинается, с необъяснимых поступков, «если только…», а потом…
А потом кончится как у Маргарет Хейлброн.
Сара ненавидела окно. Иногда, закрывая глаза, она видела, что на сетчатке отпечатывается его прямоугольник. Нестираемый. Черный прямоугольник с белой крестовиной.
Месяцами она теряла понятие о времени. Садилась перед окном в полдень и разглядывала пейзаж, а когда вдруг смотрела на часы, оказывалось, что уже шесть вечера. Время текло, не затрагивая ее сознания.
«Я как старый маразматик, — говорила она себе, — не способный определять течение времени. Говорят, психопаты не понимают разницы между минутой и часом. Возможно, у меня уже едет крыша?»
Как у Маргарет Хейлброн, у той в голове звучат голоса.
Глава 2
Когда четыре года тому назад Сара переехала в Хевен-Ридж, Марк Фостер, хозяин самой большой лавки, решил за благо ввести ее в курс дела Хейлброн. Он это сделал для ее же пользы, уверял лавочник, заталкивая ящики с провизией в багажник пикапа Сары.
— Бедняжка Мегги, — объяснял он Саре, — она не злая, просто немного беспокойная. Это горе ей просто крышу снесло. Вначале она держалась хорошо, достойно, потом постепенно сбрендила. Приходит к вам в дом и начинает рассказывать о своих несчастьях. И так — по всем домам. Отшить невозможно.
Сара внимательно посмотрела на лавочника. У него было помятое, но энергичное лицо, очки в железной оправе и выдающийся вперед подбородок, украшенный глубоким шрамом.
«Как будто сошел с иллюстрации Нормана Рокуэлла, — подумала Сара. — Да и весь Хевен-Ридж, похоже, нарисован Норманом Рокуэллом…»
Она не знала, как себя следует держать. Может, как потомок первых покорителей Дикого Запада? Они люди суровые, горячие и прямые, как пишут в современных карманных вестернах, сваленных в кучу на прилавках магазинов.