Что любое несогласие с «Маккарти и Ллойдом» будет урегулировано арбитром нашей профессии. Скорее всего кем-то, крупно обязанным Биллу. Многие солидные инвестиционные банки отошли от такого курса и разрешают своим служащим подавать на них в суд, но не мы. Мы не обязаны на это соглашаться. — И Оливер ударил ладонью по стене. — Какой кусок дерьма, а? Но собственно, что это меняет? Каждый знает, что он здесь за тем, чтобы делать деньги, а если он их не делает, то его увольняют. Хочешь иметь легкую жизнь, Джей Уэст, продавай диваны и кресла. И ради Христа, не говори кадровику, что ты хочешь, чтобы юрист просмотрел контракт. Это все равно, что выбросить большой красный флаг.

— Не скажу.

Оливер свернул в коридор, ответвлявшийся в сторону от операционного зала, и гул стал тише.

— Какой сегодня день?

— Вторник, — ответил Джей, радуясь тому, что может оказать хоть какую-то услугу человеку, который гарантировал ему, что через немногим более семи месяцев он получит, по крайней мере, миллион долларов.

— Хорошо, значит, ты приступаешь в четверг.

— Я не смогу.

— Что? — Оливер резко остановился и, уперев руки в бока, круто повернулся с перекошенным от крайнего раздражения лицом.

Джей заморгал от неожиданности:

— Я хочу предупредить Нэйшнл Сити о моем уходе за две недели, как положено. Я хочу, чтобы у них было достаточно времени посадить кого-то на мое место и чтобы передача дел прошла гладко.

— Ерунда, Джей! — в ярости рявкнул Оливер. — Сынок, я только что гарантировал тебе премию в миллион долларов в январе из моего личного бюджета. Я хочу видеть тебя в этом здании без промедления. Не на будущей неделе, не через неделю, а в четверг. Думается, я чертовски великодушен, давая тебе два дня на приведение в порядок твоих дел. За миллион долларов тебе следует уже сидеть за столом и работать на меня, как только ты освободишься после разговора с Биллом Маккарти. Каждый день твоей работы на Нэйшнл Сити будет вычтен из твоей работы на меня.