— У меня есть для тебя дело, — произнес он. Она перевернула страницу.

— Мама тоже умрёт? — тихо проговорила Сара, не отрываясь от книжки.

Ему пришлось снова крепко зажмуриться, прежде чем ответить.

— Нет, но она очень плохо себя чувствует, и мы должны постараться ей помочь. Об этом я и хотел бы попросить тебя.

Боль в глазах немного прошла, и он смог посмотреть на дочь. Та отложила книгу и, прищурившись, взглянула ему в лицо.

— Маме было больно; когда доктор делал укол?

— Не очень. — Он почувствовал, что к горлу подступает очередной спазм, и заторопился. — Солнышко мое, сейчас врач выйдет из спальни, и я думаю, маме было бы очень хорошо, если бы ты пошла к ней, укрыла одеялом и полежала с ней. Пока она спит, но когда проснется, очень нужно, чтобы кто-нибудь из нас был рядом и смог оказать ей что-нибудь хорошее. Ты сможешь это сделать ради нее?

Она грустно кивнула.

— Ты кричал на меня… и толкнул…

— Я знаю. Прости меня, пожалуйста.

Глава 5

Они стояли у входной двери на солнце и внимательно смотрели, как он спускается по лестнице, цепляясь за перила. Один — широкозадый, высокий, другой — худощавый и пониже ростом. Оба с полицейскими значками на груди.

Он назвал им свое имя — Рубен Борн — и провел на кухню.

— Меня зовут Вебстер, — сказал высокий. — А это — Форд. Вы знаете, что это за яд?

Сидя за столом, он отвечал на вопросы толстозадого, пока тощий разглядывал подсохшие лужицы молока и осколки разбитой бутылочки на полу.

— Нет, не знаю. — Он подумал, что имена полицейских что-то смутно напоминают ему, но не смог сосредоточиться. Наверное, сказываются таблетки.

— Хорошо. Вы можете сказать, каким образом яд мог попасть ребенку?

— Могу. Он был в молоке, которое принесли сегодня утром.

— В молоке? — недоверчиво переспросил Вебстер и коротко переглянулся с Фордом.