Беря мяч, Римо не разговаривал. Да ему, собственно, и не нужен был подносчик. Римо привык все делать сам. Хотя, если выбираешь гольф, чтобы расслабиться перед интенсивной утренней зарядкой, то, ей-богу, надо получать максимум удовольствия, как это делают все нормальные люди. У него есть на это право даже в том случае, когда чем-то обеспокоенное начальство нарушает заведенный порядок.

Он взял у мальчика следующую клюшку и без всякой подготовки легким ударом подтолкнул мяч в направлении лунки. Затем ударную обменял на клюшку-лопатку и ею без труда загнал мяч в лунку.

Казалось бы, при столь внушительном современном оснащении (мощные компьютеры, всеохватывающая агентурная сеть) начальство могло бы придумать хоть раз в жизни что-нибудь более стоящее, чем давно надоевшие вопли: «Наступает конец света!», «Сверхприоритеты», «Будь готов завтра!» Гогочут, как ополоумевшие от жира гуси.

Человек по имени Римо очередным ударом послал мяч на зеленую лужайку с лункой. Его движения были по-кошачьи мягкими, а замах клюшкой плавным и точным, казавшимся, как уверяли многие, кто за ним наблюдал во время игры, замедленным кинокадром.

Римо был примерно шести футов росту. Обычного телосложения. И только слишком широкие запястья выделяли его среди других мужчин подобного типа. Сейчас лицо Римо заживало после недавней пластической операции. Благодаря угловатым скулам и безжалостно-снисходительной улыбке, оно напоминало лицо мафиози средней руки.

После выполнения очередного задания ему обязательно изменяли лицо, что особенно раздражало Римо. При этом он не имел возможности даже выбирать. Обычно его отвозили в небольшую больницу около Феникса, откуда он возвращался перевязанным. Недели через две-три повязки снимали, но вокруг глаз все еще оставались синяки, а мышцы лица болели. Только тогда он впервые видел очередное лицо, придуманное для него начальством. Хотя почему начальством? Выбор мог быть и за доктором. Так или иначе, но выбирал кто угодно, только не он сам.