Дариусу понравилось, как искривилось от боли гибкое женское тело — от ступней ног до изящной шеи. Свободной рукой он медленно провел по ее крестцу, а потом еще сильнее вывернул запястье — тело вновь дернулось от боли. Дариусу понравилось, как неожиданно всколыхнулись груди.

— Позволь мне объяснить тебе все до конца, — произнес мучитель тоном, каким обычно обращаются к непослушным детям, — ты никогда не будешь звонить моей жене. Понятно?

— Да, — выдавила блондинка, ее запястье было заведено за спину почти к самой лопатке.

— Так повтори вслух, что ты никогда не должна делать, — тихо и уверенно командовал любовник, слегка отпуская женщину и в то же время похлопывая ее свободной рукой по ягодицам.

— Я никому не буду звонить, Мартин, клянусь, — уже рыдая, произнесла блондинка.

— А почему ты не будешь звонить моей жене и почему ты не станешь беспокоить меня понапрасну? — издевательски проговорил Дариус, вновь заводя женщине руку за спину.

Блондинка взревела от боли, и Дариус еле сдержал довольный смешок, затем вновь слегка отпустил свою жертву, чтобы дать ей возможность ответить.

— Просто не хочу, — сквозь рыдания повторила жертва.

— Но ты же не ответила мне, почему ты не будешь звонить, — совершенно резонно заметил Дариус.

— Потому что ты мне запретил это делать. А я сделаю все, что ты хочешь. Мартин, пожалуйста, отпусти меня.

Мучитель разжал руку, жертва рухнула на постель и забилась в плаче.

— Хороший ответ, детка. Но лучше будет, если ты вообще перестанешь злить меня, а то мне придется сделать с тобой нечто похуже. Запомни, намного, намного хуже.

С этими словами Дариус склонился перед самым лицом блондинки и достал зажигалку, золотую, с памятной гравировкой от жены Мартина. Яркое оранжевое пламя отразилось в блестящих от ужаса глазах блондинки. Дариус поднес зажигалку как можно ближе, чтобы жертва смогла ощутить жар пламени.