— И правда странно, — сказала миссис Джеймисон, не зная, что и думать, и, поколебавшись, позвонила в полицию Милфорда.

Оттуда прислали полицейского, который ничуть не озаботился, по крайней мере сначала. Но вскоре появились еще машины и еще полицейские, и к вечеру в доме было полно копов. Синтия слышала, как они сообщали номера машин ее родителей, звонили в больничную справочную Милфорда. Они шагали вверх и вниз по улице, стучали в двери, задавали вопросы.

— Они действительно не упоминали, что куда-то собираются? — спросил человек, назвавшийся детективом. Он не носил форму, как другие полицейские. Звали его Финдли. Или Финлей.

Он что, думает, будто она могла забыть нечто подобное? И потом вдруг воскликнуть: «О, да, теперь я вспомнила! Они поехали навестить сестру моей мамы, тетю Тесс!»

— Понимаешь, — сказал детектив, — непохоже, чтобы твои мать, отец и брат собирали вещи для какой-то поездки. Вся их одежда на месте, а чемоданы в подвале.

Они задавали уйму вопросов. Когда она в последний раз видела своих родителей? Когда легла спать? С каким парнем встречалась в тот вечер? Синтия стараясь рассказать детективу все, даже призналась, что поругалась с родителями, хотя и не уточнила, насколько шумной была ссора, не сообщила, как она напилась и пожелала им сдохнуть.

Детектив казался довольно милым, но не задавал вопросов, волнующих Синтию. Почему ее мать, отец и брат вот так вдруг исчезли? Куда они подевались? Почему не взяли ее с собой?

Внезапно она в ярости заметалась по кухне. Поднимала и отшвыривала подставки под тарелки, двигала тостер, заглядывала под стулья, пыталась рассмотреть, нет ли чего в щели между плитой и стеной. По ее лицу ручьем текли слёзы.

— В чем дело, милая? — спросил детектив. — Что ты делаешь?

— Где записка? — спросила Синтия, умоляюще глядя на него. — Должна быть записка. Мама никогда не уезжала, не оставив записки.