– Приходит мужик домой, а там... – вдохновенно рассказывал очередную пошлятину малашихинский мэр.

Крепко пьяный Кочерга, с широченной ухмылкой на кирпичной физиономии, нетерпеливо ерзал по стулу в предвкушении смачной концовки. Киборг продолжал кивать, благосклонно оглядывая присутствующих. Внезапно он внутренне подобрался, насторожился. Глава «Хабар-банка» Лемешев, лысый пятидесятилетний толстяк с множеством бриллиантовых перстней на волосатых пальцах, казалось, демонстративно дистанцировался от общего веселья. Обрюзгшее лицо Ленчика недовольно морщилось. Заплывшие глазки недобро косили. Пухлая щека подергивалась в нервном тике.

«Вот блин горелый! Неужто снова финансовые неприятности? – раздраженно подумал Григорьев. – Только этого не хватало ко дню рождения!!!» Дождавшись, пока Самолюбов закончит, пахан под оглушительный хохот Кочерги незаметно пересел поближе к Хранителю.

– Чего куксишься, браток? Часом, не заболел? – тихо спросил он.

– Да нет, – проворчал Леонид Викторович. – Здоровье у меня более-менее.

– Тогда в чем дело?

– Претензию тут кое к кому имею!

– Проблема очень серьезная?

– Пока не особо, но с достаточно гнилой перспективой в будущем!

– Значит, время терпит, – облегченно вздохнул Александр Афанасьевич и попросил: – Слышь, Леня, воздержись до завтра от предъявы. Не хотелось бы портить праздник. Все-таки раз в году бывает. Договорились?!

– Угу, – сумрачно буркнул банкир.

– Ну и отлично, – подытожил гендиректор «Минотавра». – О деле потолкуем утром, на свежую голову. А сейчас гу-ля-ем! На очереди культурно-развлекательная программа. Клубничка, хе-хе! – поднявшись из-за стола, пахан мановением перста подозвал дежурящего в зале метрдотеля.