Они-то прекрасно знали – Самолюбов врет как сивый мерин! Так, тепло и горячая вода отключались в Малашихинске с редкостным постоянством. Гораздо чаще, нежели в других городах Н-ской области. Рядовые служащие ЖКХ не получали зарплату уже полгода и трудились из рук вон плохо. В то же время квартплата ежемесячно повышалась на пятнадцать-двадцать процентов. Ну и т.д. и т.п.

Из всего сказанного правдой являлось только наличие упомянутых табличек.

Представители телевидения тоже притворялись, будто безоговорочно верят брехне градоначальника. Проезжая по Малашихинску они, конечно же, видели то плачевное состояние, в котором находился город. Однако непосредственно перед входом в кабинет каждому из них украдкой сунули в карман пухлый конверт с твердой валютой, а посему репортеры не задавали мэру никаких каверзных вопросов и добросовестно записывали на пленку его разглагольствования...

Когда большая стрелка часов приблизилась к цифре четыре, пространное интервью, наконец, закончилось. Юпитеры погасли. Телевизионщики сноровисто собрали аппаратуру, вежливо распрощались с Геннадием Владимировичем и деловито удалились, нежно оглаживая ладонями карманы с мздой.

Сразу же после этого Самолюбов волшебным образом преобразился. Исчезла голливудская улыбка, бесследно испарились светские манеры, а голос из ласково-воркующего превратился в злобно-скрипучий.

– Задержись, ты! – гаркнул он, ткнув наманикюренным пальцем в сторону зама по экономике и торговле сорокапятилетнего Якова Шепелевича, удивительно похожего на гигантскую раскормленную крысу. – А вы проваливайте! Понадобитесь – вызову!

Остальные четыре заместителя, толкаясь от поспешности, вывалились в коридор. Малашихинский владыка был по характеру натуральным азиатским деспотом, не терпел никаких возражений, безжалостно карал мельчайшее неповиновение, и, соответственно, подчиненные привыкли выполнять приказы хозяина исключительно бегом.