– Буфет в казино «Харра» мне нравится больше.

– Ладно. Ну? Теперь ты готова беседовать?

Недовольно надув пухлые губы, Элонда крепче обхватила голые колени. Страйд рывком поднялся, вытащил из внутреннего кармана своего темно-синего блейзера блокнот и авторучку и приготовился записывать. Под блейзером у него белела рубашка с небольшим стоячим воротничком на кнопке, ноги облегали новенькие черные джинсы. Серена настаивала, чтобы он начал новую работу в новых джинсах, и он в конце концов сдался, хотя очень не хотел расставаться со старыми, потертыми и обтрепанными, с которыми почти сроднился за последние десять лет работы в Миннесоте. В новых джинсах, жестких, как плотный картон, Страйд чувствовал себя тут, в Лас-Вегасе, неуютно, как эта рыбка, выплывшая из аквариума на воздух. Приехав сюда с тихого Среднего Запада, где прошла вся его жизнь, он словно попал на другую планету.

– Этот парень, которого убили… Ты видела, откуда он шел?

– Из «Оазиса», – ответила Элонда.

Страйд посмотрел в сторону казино – длинной тонкой фаллической башни. В отеле проходила выставка мод «Викторианские тайны», и стену башни украшал протянувшийся до самой крыши «Оазиса» рекламный плакат в тридцать этажей, на котором красовалась худощавая модель в обтягивающем нижнем белье. Грациозный поворот головы, властный взгляд, белые крылья за спиной. Она словно собиралась взлететь, чтобы терроризировать город. Эдакий Кинг-Конг с пузатым бокалом в руке.

– Он был один?

Элонда кивнула:

– Да, он шел точно на меня, что твой гребаный лазерный луч.

– Он что-нибудь рассказывал о себе? Называл себя или род занятий?

– Ну конечно же, мы славно побеседовали, – съязвила Элонда. – Дорогуша, ко мне идут не для разговоров, – фыркнула она и добавила: – Он сообщил, что из Айовы.