С дикой яростью она вонзила кулаки ему в грудь. Пятки его скользнули по кафелю, и он, не удержавшись, повалился навзничь. Амира, отчаянно заработав руками, поплыла к краю бассейна.
Позади она слышала всплески воды, затем пальцы юнца скользнули по ее лодыжке, оставляя на ней длинные красные следы. Амира доплыла до края бассейна, выбросив вверх руки, вцепилась пальцами в плоский мрамор и навалилась на бортик грудью. Амира постаралась забросить на него ногу, но пятка соскользнула, и она опять оказалась в воде. Попыталась повторить маневр, но не успела.
За ее спиной уже находился он.
Он рывком развернул Амиру к себе. Она увидела его глаза: две маленькие хищные точки, сверкающие ненавистью, пробежали по ее лицу, шее и полной груди, спустились вниз, где в воде виднелся ее живот, треугольник волос и длинные точеные ноги.
– Нет, сволочь, сегодня тебе потрахаться ни с кем не придется, – усмехаясь, произнесла Амира, сознавая, что говорит в лицо смерти.
– Тебе тоже, – прошипел он угрожающе.
Одной рукой схватив Амиру за волосы, он запрокинул ей голову назад, другой вцепился в горло и, повернув, ударил ею, точно мячиком, об острый мраморный угол. Послышался хруст ломаемой височной кости. В глазах Амиры замелькали искры. Ей казалось, что все ее нервы обнажены. Боль вдруг отступила так же внезапно, как и появилась. Амира почувствовала слабость, обмякла. Извиваясь, будто марионетка, болтая в воде безжизненными руками, она по стене заскользила на дно бассейна. Ее умиротворенный взгляд устремился в ночное небо, на огненную пляску расцвеченного неона, на панно с названием «Шахерезада». Вода сомкнулась над ней. Глаза были широко раскрыты. Амира будто бросала прощальный взгляд на город, живший и умиравший под вспышки яркого света. Тело ее безвольно опускалось все ниже и ниже, уходя в глубь бассейна, оставляя за собой красное облачко. Еще не коснувшись кафельного пола, она уже находилась где-то очень далеко, на освещенной огнями сцене. Каблуки отбивали по деревянной сцене ритм жаркого фламенко, а публика восторженно кричала: «Амира!»