Я поменял ту комнату на эту квартиру не потому, что мне потребовалась большая жилая площадь. Просто мое сердце теперь поселилось здесь, и навсегда.

Парадную дверь подъезда украшал овал из освинцованного стекла. И ночь за ним казалась четкой и упорядоченной.

Но стоило мне выйти за порог, как ночь стала такой же, как и любая другая: непостижимой, загадочной, грозящей обернуться хаосом.

Спускаясь по ступенькам на выложенную каменными плитками дорожку, направляясь к тротуару, я оглядывался в поисках доктора Джессапа, но не видел его. В пустыне на плоскогорье, которое простирается к востоку от Пико-Мундо, зима может быть холодной, но у нас, на значительно меньшей высоте, практически на уровне моря, по ночам тепло даже в феврале. Легкий ветерок шелестел в листве растущих вдоль дороги терминалий, мотыльки вились около уличных фонарей.

В соседних домах не горело ни одного окна. Не лаяли собаки, не ухали совы.

Ни пешеходов на тротуарах, ни автомобилей на мостовых, словно все человечество исчезло с лица Земли, и я остался один.

К тому времени, когда я дошагал до угла, доктор Джессап вновь присоединился ко мне. Пижама и поздний час предполагали, что он пришел ко мне прямо из своего дома на Палисандровой аллее, расположенного в пяти кварталах к северу от моего жилища, в более респектабельном районе. И теперь он вел меня в том направлении.

Он мог летать, но еле волочил ноги. Я побежал, все более отрываясь от него.

Хотя я понимал, что зрелище меня ждет не из приятных, не зря ему так не хотелось вести меня туда, я хотел как можно быстрее добраться до места происшествия. Насколько я знал, кому-то могла грозить опасность.

На полпути понял, что мог взять «шеви». Водительское удостоверение я получил давно, но своего автомобиля у меня не было. Если мне требовался таковой, я одалживал его у кого-нибудь из друзей. Однако прошлой осенью я унаследовал «Шевроле Камаро Берлинетта купе».