Но, проснувшись среди ночи от какого-то внутреннего толчка, Сергей Владимирович с удивлением понял, что это ощущение муторности никак не связано с разочарованием. Оно порождено беспокойством, если не сказать тревогой. Причем анализировать причины тревоги мозг почему-то отказывался. Стоило Сергею Владимировичу задать себе вопрос "В чем дело?", и мысли пускались вскачь, как резвые блохи, в самых разных направлениях, но только не в нужном.

Промаявшись полчаса без сна, Гуляев, кряхтя, вылез из постели и побрел на кухню. Поставил чайник, закурил, постоял у окна, бессмысленно пялясь на силуэт соседнего дома, расцвеченный редкими пятнами освещенных окон, на сереющее небо и неожиданно понял, что именно скребло когтями по сердцу, что вытолкнуло его из сна.

Если виновник Альбининой смерти убил ее не сам, а прибегнул к услугам кого-то из персонала клиники, то самым подходящим кандидатом на роль заказчика была Оксана Вольская. Она хорошо знала тех, кто у нее работает, и могла выбрать исполнителя не наугад, а со знанием дела. У нее были естественные рычаги воздействия на подчиненных - и само положение хозяйки клиники, и, возможно, осведомленность относительно чьих-то грешков.

Бывает, врачебная ошибка приводит к обострению болезни, а то и к смерти пациента. Выявляются такие ошибки сравнительно редко, а если выявляются, то коллеги не спешат обличать провинившегося собрата - то ли из корпоративной солидарности, то ли из суеверия. От ошибок ведь никто не застрахован, а ну как в другой раз сам окажешься в таком же положении? Возможно, Вольская знала о такой ошибке, допущенной кем-то из подчиненных, - кому и знать, как не ей, опытному врачу и хозяйке клиники? Легко представить, какую это давало ей власть над провинившимся. Не нужно никаких угроз, запугиваний, только намекни, что хочешь смерти некой пациентки, а уж проштрафившийся коллега сам сообразит, что от него требуется.