Человек "с улицы" тоже исключался. Пропускная система в клинике была очень суровой. Пропуска оформляли строже, чем на каком-нибудь режимном заводе. Фотографировали цифровой камерой и загоняли снимок в компьютер вместе со всеми данными получившего допуск. Любой, кто входил в клинику, непременно должен был миновать один из нескольких тамбуров с дежурными охранниками. Охранник набирал номер пропуска, и на экране его компьютера появлялось крупное изображение физиономии работника или посетителя. И только убедившись в том, что на экране высветилось лицо стоящего перед ним человека, дежурный отжимал кнопку, блокирующую прозрачную пуленепробиваемую дверь. Когда срок действия пропуска кончался, программа автоматически закрывала доступ к данным его обладателя, и после ввода номера на экране появлялось соответствующее сообщение. Для посетителей срок действия пропуска кончался с выпиской больного, которого они навещали, а данные о выписке поступали в сеть из регистратуры, как только там оформляли документы. Хотя можно было аннулировать пропуск и раньше - например, если больной вдруг отказывался принимать визитеров. А вот позже - ни в коем случае.

Таким образом, по разумению Сергея Владимировича, круг подозреваемых следовало ограничить техническим персоналом клиники и посетителями. И начинать, конечно, нужно с визитеров самой Альбины.

В ответ на запрос о пропусках, выданных для посещения госпожи Турусовой, больничный компьютер выдал список из пяти имен:

Турусов Виктор Павлович - муж покойной;

Турусова Марина Викторовна - дочь;

Зарифуллин Равиль Рушанович - телохранитель дочери;