Снаружи кладовая казалась уменьшенной копией здания, которое они только что покинули. Но внутри она была разделена на клетушки, каждая из которых запиралась на замок. В одной из клетушек возле крошечного окна стояла узкая железная кровать с плоским серым матрасом, которую покрывало одеяло, частично съеденное молью. Куинн надавил на матрас ладонями. Он был мягким и буквально расползался под руками.

– Волосы, – сказала Сестра Благодать, – волосы Братьев. Это Сестра Блаженство Вознесения придумала. Она очень бережлива. К несчастью, в них завелись блохи. Вы чувствительны к блошиным укусам?

– Не исключено. Я очень чувствительный человек.

– Тогда я попрошу Брата Свет Вечности обработать матрас порошком, которым мы посыпаем овец. Но сначала проверьте свою чувствительность.

– Каким образом?

– Сядьте и посидите несколько минут. Куинн уселся на матрас и замер.

– Кусают? – спросила через некоторое время Сестра Благодать.

– Как будто нет.

– Вы совсем ничего не чувствуете?

– Разве что небольшие вибрации.

– Тогда не надо порошка. У него неприятный запах, вам может не понравиться, к тому же у Брата Свет Вечности дел хватает.

– Простите мое любопытство, Сестра, – сказал Куинн, – сколько человек живет в Башне?

– Сейчас двадцать семь. Когда-то было восемьдесят, но кто-то ушел, кто-то умер, кто-то потерял веру. Иногда к нам приходит новичок, забредает случайно, как вы... Вам не приходило в голову, что вы очутились здесь не случайно, а по промыслу Божьему?

– Нет.

– Подумайте над этим.

– Не стоит. Я знаю, как очутился здесь. Познакомился в Рино с тем человеком, о котором вам говорил, с Ньюхаузером, и он сказал, что едет в Сан-Феличе. Во всяком случае, так я его понял, но оказалось, что... А, не важно.