На перекрестке горел красный свет, и я остановилась. Мимо несся поток машин. Я смотрела в обе стороны улицы, пересекающей магистраль. Едва транспортный поток поредел, я бросилась на другую сторону, сталкиваясь с людьми и торопливо извиняясь.

На второй день после наезда в полицию позвонила женщина и, не называя себя, сообщила, что за рулем машины сидел Франклин Брэнд. Полицейский спросил, откуда ей известно. Ответ, записанный дословно, был краток: «Я была рядом. В тот момент у меня во рту был его пенис».

Она сказала, что Брэнд бросил машину в горах за городом и поджег. У Брэнда были вклады за границей, очень большие. К тому времени, когда судья выдал ордер на его арест, он был уже в Мехико. Там его следы и затерялись.

Какого черта он делал сейчас в деловой части Санта-Барбары, я не знала. Но позволить ему уйти я просто не имела права.

Вдруг я увидела ритмично покачивающийся на ходу вечерний костюм. У меня перехватило дыхание. Волосы у человека в этом костюме были каштановые, рост соответствующий. Я приблизилась к нему.

Вспомнилось фото Брэнда, помещенное в газете после дорожно-транспортного происшествия: одутловатое лицо, обвислые щеки, скучающий взгляд. Человек обернулся, и я на мгновение замерла.

Это был он.

Что делать? Произвести арест, не имея на руках ордера? Закричать: «Стой, во имя любви!»? Брэнд прибавил шагу.

Позвонить в полицию. Вот что следует сделать. Я полезла в сумочку за сотовым телефоном.

Из мексиканского ресторана нетвердой походкой вышли два студента колледжа и запели. Я не успела увернуться. Они толкнули меня, телефон упал на асфальт.

— Пацан, — сказал один студент другому, — смотри, что ты наделал.