Выкладывал и считал. В каждой пачке было по десять тысяч долларов. Так: миллион, а это шесть нулей, делим на десять тысяч, а это четыре нуля. Получается сто пачек. Сначала считаем количество пачек. Сто.

Теперь беру две пачки, тру пальцами бумагу, там, где должны быть выпуклости, они присутствуют. Нюхаю пальцы. Пахнут деньгами. Пахнут властью, почетом, богатством, пахнут мечтой. Сытой жизнью.

В обеих пачках, не разрывая их, считаю деньги. Американскую банковскую упаковку сдвигаю на один конец, пересчитываю. Сто купюр, во второй тоже. Вроде, все в порядке.

Все это время охрана с тревогой наблюдала за моими действиями.

— Расписку напиши, — выдавил из себя один из гоблинов.

— А может, тебе бабу сюда заказать? — съехидничал я.

— Тогда мы не отдадим тебе деньги! — они уже не говорили, а рычали.

В замкнутом пространстве шансов уцелеть у меня не было.

— Мы должны привезти расписку! — они надвигались на меня.

— Хорошо. — Я сел. — Сейчас мы возвращаемся назад, и я рассказываю, как все было, Когану, что все мероприятие было сорвано из-за двух тупорылых баранов — это его проблемы.

— Да я тебя... — они сделали еще четверть шага. Больше нельзя. А то упрутся в меня.

— Вам команда была брать с меня расписку?

— Вроде бы нет, — они почесали головы .

— Так вот — выполняйте ту работу, за которую вы отвечаете, и которую вам оплачивают. Инициатива наказуема, пора бы знать. Вы же не местные? — последний вопрос я задал, не меняя интонации, позы, выражения лица.

— Да, — ответ последовал машинально. — То есть мы местные, но здесь, на Кавказе, не живем.

Поправка тоже выглядела смущенно. Поняли, что попались.

— Так ты хочешь сказать, что вот так, возьмешь миллион и просто уйдешь от нас? — ребята нормальные, любят деньги, как все смертные.

— Именно! — я также неспешно начал укладывать деньги назад в сумку.