Однако его никто не признал, и на время он погрузился в чтение журналов – «Эйшн Уолл-стрит джорнал», «Бизнес уик», «Экономист» и прочих изданий, о существовании которых он уже успел напрочь позабыть. На их страницах исследовались, сравнивались, сопоставлялись, анализировались и прогнозировались процентные ставки Федеральной резервной системы, индекс Доу-Джонса и сотни других показателей. Наряду с прежними показателями приводились и новые – для фирм, работающих в сфере электронной торговли и биотехнологии, и Майк вдруг осознал, что, сам того не желая, высматривает сведения о производителях полупроводников, листает страницы в поисках знакомых имен и названий.

Потом нахлынули воспоминания о Лиз, и печатные колонки расплылись перед глазами.

«Ненавижу это место! – вспомнил он ее слова. – Здесь все только и думают что о деньгах – изо дня в день! Вы, как свиньи, кормитесь из одного большого корыта».

И еще он вспомнил, как сам яростно обвинял ее в том, что она не понимает его.

"Я хочу вернуться на Восток! – заявила она ему в тысячный раз, во всяком случае так казалось теперь, хотя тогда он ее просто не слышал. И вот в один прекрасный день, когда уже были исчерпаны все ресурсы – терапия, консультации специалиста по вопросам семьи и брака, цветы в качестве извинения за поздние возвращения домой и примиряющий секс, – Лиз так и сделала: вернулась на Восток. Развод они оформили, не встречаясь, по почте. Майк не представлял, где она теперь; знал только, что она вновь вышла замуж в Нью-Йорке, и у нее по крайней мере один ребенок.

И лишь когда они расстались, он понял, как она права. Но было поздно. А потом из-за неудачи с проектом «Занзибар» вся его карьера полетела к чертям.

Он взял расчет и уехал в другом направлении, надеясь забыть пережитый кошмар. Пару лет он беспробудно пил в Кэрнсе

...Самолет взлетел вовремя. К подлокотнику кресла Майка крепился плоский экран, и он коротал время за просмотром фильмов, которые никогда не видел и о которых даже не слышал.