Они обменялись рукопожатием, и Гари повел Майка к выходу. Он поднес пропуск к считывающему устройству, двери распахнулись и тут же с громким щелчком затворились за ними прежде, чем кто-либо успел бы проскочить следом.

– Ты как раз вовремя, – сказал Гари, когда они остановились перед лифтом. – Сегодня общее собрание, где ты познакомишься со всей командой, а завтра в десять мы будем обсуждать новые проекты. Так что увидишь Говарда в действии, приглядишься к нему.

– Говарда?

– Да, он теперь директор по производству.

Приехал лифт, они вошли в кабину и стали подниматься на четвертый этаж. Поскольку они были одни, Майк спросил:

– А как сам Большой Кахуна

Гари улыбнулся.

– Тодд все такой же, суетится. Творит историю!

– Значит, по-прежнему самый богатый человек в Долине?

– Конечно, нет. Что такое в наше время миллиард? Теперь, когда котировки НАСДАК

– Тодд знает, что я вернулся?

Гари кивнул, и Майк подавил в себе порыв сказать что-то еще. Узнав, что решение о его повторном приеме на работу в компанию одобрено на самом верху и никто не держит на него зла, он испытал облегчение, но радость быстро угасла. Он понимал, что Тодду абсолютно все равно, кого нанимают его помощники, что тот не узнает на улице сотрудника компании, стоящего на три ступени ниже него на служебной лестнице, и что шансы оказаться с ним в одной комнате – если это только не конференц-зал, где Тодд будет вещать с трибуны, а Майк – внимать ему из рядов двухтысячной аудитории слушателей – столь же ничтожно малы, как вероятность повстречать сразу двух китовых акул за одно погружение.

Двери лифта раздвинулись, и Майк с Гари ступили на этаж, где располагались квадратные закутки сотрудников. Каждый был рассчитан на одно или несколько рабочих мест, но сейчас оказались занятыми лишь несколько столов. Майк улыбнулся. Народ в свои закутки наведывался между совещаниями – чтобы проверить электронную почту.