Снег набился в пальто мокрыми комьями и стал стекать ручьями по ногам. Я начинала злиться.

Помощник шерифа стал обходить джип вокруг.

Я попятилась, держась за машину, чтобы не упасть.

– Можем играть в догонялочки на карусели, шериф, если вам хочется, но пока я не поговорю с Дольфом, я никуда не уеду.

– Ваш сержант здесь не командует.

Он шагнул чуть ближе. Я отодвинулась.

– Тогда найдите того, кто здесь командует.

– Вам тут ни с кем, кроме меня, разговаривать не надо, – сказал он и сделал три быстрых шага ко мне. Я попятилась еще быстрее. Если так пойдет дальше, то скоро мы забегаем, как в фильме братьев Маркс – или это из “Копов Кейстоуна”?

– Вы удираете!

– В таких туфлях? Вы шутите.

Я уже почти обошла джип вокруг, и мы оказались на том месте, с которого начали. За треском полицейских раций были слышны сердитые голоса. Среди них один был похож на голос Дольфа. Не у меня одной были неприятности с местными копами. Хотя только мне пришлось бегать вокруг машины.

– Стой где стоишь! – крикнул он.

– А если не буду?

Он щелкнул застежкой кобуры и положил руку на рукоятку револьвера. Слов не надо было.

Этот тип просто псих.

Я могла бы вытащить пистолет раньше, чем он, но ведь он – коп. То есть он из хороших. А я стараюсь не стрелять в хороших парней. Кроме того, попробуй объяснить копам, зачем ты пристрелила копа. Они в таких случаях очень придирчивы.

Пистолет я вытащить не могла. Удрать от него тоже не могла. Рукопашную даже рассматривать не приходилось. И я сделала единственное, что могла придумать, – завопила изо всех сил:

– Дольф, Зебровски, мотайте сюда быстро!

Перебранка прекратилась, будто кто-то повернул выключатель. Только рации потрескивали в тишине. Я посмотрела на копов. Дольф смотрел в мою сторону. Со своим ростом в шесть футов восемь дюймов он нависал, как башня. Я махнула ему рукой. Не резко, но так, чтобы он меня заметил.