Можно было подумать, что «дорогая мамочка» (Боже, благослови ее седины) была хозяйкой молочного магазина и кондитерской, которые обслуживали только ее любимчика (и ему только что купили шикарный новый велосипед).
Он так смеялся, когда посылал эту открытку, что чуть не сделал ошибку в адресе. Но потом ему стало грустно. Похоже, что шутку сыграли с ним. Быть может, желая поддеть Лилли, он разбередил в себе глубокую ноющую рану, и это лишний раз доказывало, что мать была сильнее его. Не следовало этого делать. Он получил от нее все, что она могла дать, но в его жизни это не оставило никакого следа. И не дай бог она подумает, что ему больно.
После этого он продолжал посылать ей открытки на Рождество, день рождения и другие праздники. Но очень сдержанные. Он редко ее вспоминал, а потому был заранее застрахован от ее насмешек. Такая женщина, как Лилли Диллон, не доберется до его души.
Они дарили друг другу подарки, и, пожалуй, только в этом он проявлял свои истинные чувства. Лилли явно могла позволить себе более дорогие подарки, но он отказывался это признать. И не признавал до тех пор, пока соревнование «чей подарок лучше» не только стало представлять угрозу его планам на будущее, но и не обнаружило своей истинной природы. Для Роя оно было еще одним проявлением боли. Лилли ранила его – или так, по крайней мере, он думал, – и он по-детски отвергал все попытки искупления вины.
Она могла так подумать, а этого нельзя было допустить. Он написал ей, как бы между прочим, что подарки – это теперь сплошная коммерция, а они должны все-таки иметь отношение к воспоминаниям из былых времен. Если она хочет сделать благотворительный взнос от его имени, прекрасно. Какой-нибудь детский фонд вполне подойдет. Он, конечно, сделает взнос от ее имени.