– Ты льешь на штаны. – Герман подошел к буфету, налил бренди себе, наполнил рюмку Ричарда. Вернулся, отдал ему выпивку и спросил: – Опять гости?

– Похоже на то. – Фарли закурил. – Кому-то, видимо, вечно нужен от меня или приют, или поддержка, или милостыня. На ловца, как говорится, и зверь бежит. Или все от того, что я так и не научился отказывать даже дурным людям? Впрочем, на этот раз выбора не было.

– Почему ты вызвал именно меня?

Фарли оглядел Германа. Тот был крупным мужчиной с грубыми чертами лица, младше его лет на десять, с львиной гривой волос, большим, вечно смеющимся ртом. На такого можно положиться. По вечерам он играл на гитаре в оркестре отеля «Паломарес», а днем работал в саду – он владел несколькими гектарами оливковых и лимонных деревьев. Герман выучился в Берлине на врача, но всерьез медициной не занимался – из-за гитары и склонности к беззаботной жизни. Ричард и Герман любили друг друга и понимали с полуслова.

– Чует мое сердце, она не захочет, чтобы я сообщал о ней властям. Позови я обычного доктора, и тому пришлось бы докладывать в полицию. К тому же Марсокс пригнал шаланду прямо к вилле, вот мы женщину сюда и принесли – а ты оказался под рукой. Врачу бы пришлось часа два ко мне добираться. Как она?

– Я сделал ей укол успокоительного и растер губкой. Если она проспит целые сутки – ничего страшного.

– Как может женщина в таком виде упасть с корабля незамеченной? Или ее столкнули?

– Далеко ли от берега вы ее увидели?

– Милях в двух – рыба только-только стала появляться.

Герман снял с шеи стетоскоп, сунул его в карман пиджака и сказал: «Она могла и с берега приплыть – ее отлив вынес».

– Не рановато ли еще купаться? Да в ночной рубашке! И почему она так коротко подстрижена?

– Ее спроси, когда очнется. – Герман улыбнулся. – Она красивая женщина с хорошей фигурой. По-моему, ей нет еще и тридцати. Может, собиралась покончить с собой?