Кости… Подобранные по размеру и форме кости… Связанные воедино… Он попытался прикинуть, сколько на это ушло времени и сил. Но представить, каким нужно быть человеком, чтобы создать нечто подобное, ему не удалось. Покачав головой, Фил продолжил осмотр.

— На века сработано, — сказал кто-то сбоку. — Британское качество.

Он обернулся на голос, принадлежавший помощнику шерифа Микки Филипсу. В его глазах, несмотря на игривый тон, читалось омерзение и тот же отказ верить в увиденное.

— Почему именно кости?

— Что?

— Это не случайно, Микки. Человек, соорудивший такое, хотел этим что-то сказать.

— Ага. Но что?

— Не знаю. Он же мог использовать дерево, металл, что угодно, а выбрал кость. Почему?

— А черт его знает! Так почему?

— Я тоже не знаю. — Фил еще раз пробежался глазами по сочленениям страшной решетки. — Пока что. — Он огляделся по сторонам: цветы, верстак. — Эта клетка, весь этот подвал… Как будто место убийства, только без трупа.

— Ага, — согласился Микки. — Хорошо, что нам позвонили. Вовремя.

Фил уставился на пятна на верстаке.

— В этот раз…

Они снова взглянули на клетку. Фил первым сумел оторвать от нее взгляд.

— А где сейчас этот ребенок? — спросил он у Микки.

— В больнице с Анни.

Он имел в виду Анни Хэпберн, детектива, с которой работал Фил.

Микки вздохнул и нахмурился.

— Господи, в каком же он, наверное, состоянии…

Микки Филипс все еще считался новичком в отделе, возглавляемом Филом, но уже успел заслужить уважение коллег. Чем дольше Фил с ним работал, тем больше убеждался, что этот человек был сгустком противоречий. На первый взгляд, Микки являлся полной противоположностью Фила. Неизменные костюм (безупречно отглаженный) и галстук в противовес куртке, безрукавке, джинсам и рубахе; аккуратный ежик против растрепанной шевелюры; натертые до блеска туфли — и кеды, а в случае непогоды — поношенные ботинки. Если Микки внешне напоминал вышибалу из ночного клуба, то Фил, скорее, продвинутого университетского преподавателя.