Первое, что она подумала об этом человеке, после того как немного привыкла к необъяснимому сходству между ними, было то, что, пожалуй, мужская версия ее собственного лица была чересчур красивой. Любой мужчина с такой внешностью был бы невероятно самовлюбленным. Несомненно, его всю жизнь баловали, восхищались им, и это сделало его мелочным и эгоистичным. И вдобавок к этим непреодолимым недостаткам — возраст Дэйви. Мужчины на десять лет моложе ее всегда казались Норе слепыми амбициозными младенцами, которым предстоит еще многому научиться в жизни. Но самым убийственным было то, что Дэйви Ченсела словно окружала оболочка легкости и беспечности. Отец Норы, рабочий литейного цеха и давний активист профсоюзного движения, всегда видел в таких людях врагов. И все, что пришлось пережить и испытать Норе, не убедило ее в обратном.

Со временем Нора поняла, что лишь последняя часть ее впечатлений от Дэйви оказалась верной. Дэйви родился и вырос в богатой семье, но был слишком неуверен в себе, чтобы грешить тщеславием и самовлюбленностью. В семье его вовсе не баловали — наоборот, беспощадно критиковали. До странности ранимый, Дэйви был весьма задумчивым молодым человеком, а честолюбие его выражалось в том, чтобы стараться угодить другим и издавать хорошие книги. Было у него одно качество, которое, пожалуй, можно было считать серьезным недостатком, но Нора решила про себя, что это скорее особенность характера, чем серьезная проблема: Дэйви был одарен богатым художественным воображением. И еще он очень нуждался в ней. А это очень соблазнительно — когда в тебе кто-то нуждается.

— У меня такое впечатление, будто они нарочно решили переврать книгу, — сказал он. — Здесь неверно абсолютно все! — Дэйви сердито взглянул на Нору. — Как только они подходят к какому-нибудь ключевому моменту, сцена получается чудовищно плоской. Обрати внимание, ты сразу поймешь, о чем я говорю.

Нора смотрела на мальчика, устало тащившегося сквозь туман.