Женщина, не увлекавшаяся классической музыкой, просто не выдержала бы брака с Дэйви Ченселом, который окунался в мир музыки всякий раз, когда его что-то беспокоило. Нора, краса и гордость семьи Керлью, решила выйти за Дэйви, когда он предложил ей это во второй раз через полгода после их знакомства и год спустя после Спрингфилда и того дня, как она поклялась самой себе «и думать не сметь» о воссоединении с Дэном Харвичем.

Нора прошла мимо шкафа, полного книг издательства «Ченсел-Хаус», и направилась к лестнице, ведущей к входной двери, рядом с которой на пульте сигнализации ободряюще горел красный огонек. Нора тихонько спустилась по ступенькам и проверила, заперта ли дверь. Когда она стала спускаться дальше, к гостиной, она вновь прислушалась к музыке: на ее фоне невнятно слышались голоса — должно быть, показывали сериал. Дэйви, который никогда не смотрел ничего, кроме новостей, включил телевизор. По мере того как Нора спускалась все ниже, сочувствие ее перерастало в гнев. Опять, опять уже в который раз Элден публично унизил своего сына.

Она открыла дверь и заглянула в гостиную. Дэйви вздрогнул и удивленно распахнул глаза на жену, рука с карандашом замерла над раскрытым блокнотом. Поверх пижамы на нем был шелковый тайский халат. Удивление его было таким искренним, что следом за мужем удивилась уже Нора.

— О, дорогая, — проговорил он, — я разбудил тебя?

— С тобой все в порядке? — Нора шагнула в гостиную и взглянула на экран телевизора: стоявший спиной к черному зеву пещеры старик в лохмотьях взмахнул посохом: «Пиппин! Помни! Ты должен быть храбрым!»

Дэйви прицелился пультом на телевизор, и звука не стало:

— Я не думал, что тебе слышно. Прости. — Под ровным светом галогенной лампы Дэйви напоминал изящного, ухоженного кота. Он положил пульт поверх блокнота и посмотрел на жену с неподдельным раскаянием. — У нас сегодня были небольшие проблемы, и папа просил меня разобраться... Вот, решил просмотреть тут кое-что.