Все мы были примерно одного возраста. Все более или менее богаты, хотя наши финансовые запасы заметно растряслись за двадцать лет. Это были унаследованные состояния, подвергнутые испытаниям из-за непостоянства наших характеров и рынка. Мое пережило три катастрофических женитьбы, прихоть коллекционирования странных историй, неуклюжее безделье. Да и то благодаря моему отцу, который платит за то, чтобы не я не втягивал семейный бизнес в орбиту моих интересов. Итак, все мы были примерно одного возраста и социального происхождения. Кроме Рамоса. И все мы, кроме Самуэла и Рамоса, выросли вместе. Педро, Пауло, Сауло, Маркос, Чиаго, Жуан, Абель и я. От почти ежедневных сборищ в баре «Албери», когда мы были подростками, от мясной поджарки «Албери» с фарофой

Это все я и рассказал Лусидио. Он вежливо поинтересовался:

— Тот, кто принимает у себя гостей, всегда готовит сам?

— Не обязательно. Может готовить, может подать еду, приготовленную другим. Но он отвечает за качество ужина. И за вина.

— А что случилось? Я не понял.

— Что случилось?

— Желание. Ты сказал, пропало желание.

— А, да. Именно. Думаю, что со смертью Рамоса… Рамос — это тот, кто умер. Он написал устав, заказал бумагу со штемпелем, визитные карточки, даже нарисовал герб клуба. Рамос относился к этому серьезно. После того как он умер…

— От СПИДа.

— Да. Все изменилось. Прошлогодний ужин стал сплошным расстройством. Никто уже не мог смотреть друг другу в глаза. Мы собрались у Шоколадного Кида

— Вы потеряли стимул.

— Стимул, терпение, желание.

— Все, кроме аппетита.

— Все, кроме аппетита.

В торговом центре началось ночное оживление. Мы заказали еще кофе. Я положил в чашку сахар, как всегда рассыпав немного вокруг блюдца. И вот я уже рассказываю не только о медленном распаде нашей компании, но и вспоминаю все, что произошло с нами и нашим аппетитом за двадцать один год.