— Хорошо, что наши городские друзья не видят, в каких благополучных обывателей мы превратились.

В четверть восьмого Михел уезжал в свою контору в Амстердам. В половине девятого я отвозила на велосипеде девочек в школу, которая находилась прямо в лесу. После этого энергично принималась за работу и проводила в кабинете весь день до четверти четвертого, когда надо было идти забирать детей — это был самый тяжелый момент дня. Я либо одиноко стояла рядом с другими мамашами, которые болтали друг с другом, не обращая на меня абсолютно никакого внимания, либо сидела и ждала детей в машине, как те самые скрывающиеся за черными очками женщины. И только когда двери открывались и оживленная толпа детей вываливалась на улицу, все немного оттаивали и казались способными к общению со мной, хотя бы настолько, чтобы выяснить, у кого и до которого часа дети будут играть после уроков.

Когда живешь в деревне, постоянно наталкиваешься на одних и тех же людей. На уроках физкультуры, на хоккее, в супермаркете, в бассейне, на празднике в честь Санта-Клауса, в булочной, на теннисном корте, в спортивной школе. Все это было совершенно спокойно и безопасно для наших дочек, которые в мгновение ока обзавелись здесь толпой подружек. Мне же это нравилось гораздо меньше. Некоторые мамаши, с которыми я сталкивалась нос к носу по три раза на дню, со мной даже не здоровались.

— Деточка, у тебя вскоре появятся новые друзья, ты познакомишься через детей, у меня всегда так бывало, — уверяла моя мать, но то время казалось мне явно в прошлом. Я играла в теннис, ни свет ни заря отвозила девчонок на промозглые хоккейные площадки, до одурения мастерила какие-то поделки в школе, мы с Михелом регулярно посещали самое популярное местное кафе. Но это не приносило новых друзей, лишь несколько поверхностных знакомых.