Мне протянули большой бокал белого вина, и мы выпили тост за здоровье нашей хозяйки. Впервые за много лет мне ужасно захотелось сигарету, за которой я могла бы спрятаться, так же как они.

Мы ели хрустящий теплый хлеб, салат из моцареллы, пармскую ветчину и инжир, жаренные на гриле королевские креветки, свежую пасту и жирный, острый сыр. Вино сделало свое дело, и после нескольких бокалов мы уже вовсю болтали о школе, детях, теннисном корте и на другие беспроигрышные темы. Оказалось, что Анжела и Бабетт играют в теннис в одном клубе, и это дало повод для долгого разговора о теннисных турнирах и тренерах. Они разъяснили мне, что я уже полтора года хожу в самый дрянной клуб во всей округе, и мне нужно скорее записаться в теннисное общество «Дюны», где занимаются они, а уроки надо брать только у тренера Денниса, потому что он действительно классный.

— Теннис у Денниса, — захохотала Анжела. — Лучше и не придумаешь!

— Девочки, вам что, делать больше нечего, только в теннис играть и о теннисе трепаться? — крикнула Ханнеке из-за плиты, держа сигарету во рту и пытаясь переложить яблочный торт с противня на блюдо.

— А что тебе в этом не нравится? — спросила Анжела.

— Я терпеть не могу спорт и всякую болтовню про спорт. Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Одним движением она поставила на стол восхитительно пахнущий, дымящийся яблочный торт.

Анжела нервно затянулась сигаретой:

— Я хотела спросить, тебе не нравится, что нам «делать больше нечего»? Мне показалось, ты как-то болезненно воспринимаешь это?

Опять повисла неловкая тишина, которую я попыталась заполнить легкомысленной чепухой.