И в этот самый момент телефон зазвонил опять. Звонок казался громче и звучал настойчиво, как сирена. У свекрови что-то с сердцем. Выкидыш у сестры. Я выпрыгнула из постели, накинула халат и побежала вниз, голый Михел несся следом за мной. Телефон на диване яростно разрывался. Сердце у меня стучало. Я подняла трубку, глядя на Михела, который, как бы защищаясь, прикрывался руками.

На другой стороне провода были слышны крики и сильный шум. Какой-то мужчина в панике кричал: «Патриция!» Я слышала шаги и тяжелое, сдавленное, с высоким присвистом дыханье запыхавшегося человека, хватающего ртом воздух, и низкий шепот.

— Карен! Прости, что разбудила…

— Патриция? Что случилось?

— Кошмар. Приезжай сюда. Пожар у Эверта и Бабетт… Надо спасать, что еще можно спасти… Все едут сюда. Я уже позвонила…

— О Боже…

Михел взял мою руку и вопросительно смотрел на меня.

— Эверт и Бабетт… а мальчики… как они?

— Люк и Бо целы и невредимы. Бабетт пострадала… Эверта пока не нашли…

Все как будто остановилось. Время, кровь в моих жилах, сердце. Михел стал в панике спрашивать, что случилось, где, куда нам нужно ехать.

— У Эверта и Бабетт пожар…

Он выругался. Я увидела нашу младшую дочь Софи, которая сидела на лестнице и сосала большой палец, глядя на нас огромными глазами.

— Надо ехать. Все уже там. Посмотрим, что можно сделать.

Вдали раздался вой сирен. Я поняла, что уже слышала их во сне.

Я побежала наверх одеться, а потом опять вниз, потому что решила, что нельзя оставлять детей дома одних, но брать их с собой тоже ни к чему. Позвонила нашей соседке Инеке, которая, как оказалось, тоже проснулась от воя сирен и, конечно, готова была посидеть с детьми. С телефонной трубкой в руке я побежала в гостиную и раздвинула шторы. Чувствовался запах гари, и вдалеке за деревьями виднелось желто-красное зарево.