— Около половины третьего, кажется.

— У вас, наверно, замечательные друзья. Может, назовете нам их имена?

— Нет.

— Почему же?

— Разве у меня нет права на личную жизнь? Я что, обязана вам отвечать?

— Расследуется дело об убийстве. Прошлой ночью убили женщину. Это одно из самых жутких мест преступления, где мне приходилось бывать.

— И вам нужно знать, есть ли у меня алиби.

— Просто интересно, почему вы ничего нам не говорите.

— Я что, под подозрением? Или вы стараетесь показать, кто здесь заправляет?

— Вас не подозревают. Пока.

— Значит, я могу вообще не говорить с вами. — О'Доннелл резко поднялась и направилась к двери. — А теперь всего хорошего.

Фрост тоже было встал, но, заметив, что Джейн даже не шелохнулась, уселся обратно.

Джейн сказала:

— Если б вам не было наплевать на убитую, если б вы только видели, что он сделал с Лори-Энн Такер…

О'Доннелл повернулась к ней лицом.

— А вы почему мне ничего не говорите? Что именно с ней сделали?

— Хотите знать подробности, так?

— Это предмет моих исследований. Мне нужно знать подробности. — Она двинулась к Джейн. — Это помогает разобраться.

«Вернее, возбуждает. Поэтому ты вдруг так заинтересовалась. Тебе просто неймется».

— Так вы говорите, ее расчленили, — сказала О'Доннелл. — А голову отрезали?

— Риццоли, — попытался предостеречь коллегу Фрост.

Но Джейн даже не пришлось раскрывать никакой тайны: О'Доннелл сама обо всем догадалась и сделала собственные выводы.

— Голова довольно яркий символ. Очень личный. Совершенно особый. — О'Доннелл подбиралась все ближе, точно хищница. — Он забрал ее с собой в качестве трофея? На память об убийстве?..

— Скажите лучше, где вы были прошлой ночью.

— Или оставил на месте преступления? Там, где она должна была произвести самое сильное впечатление? Где ее нельзя было не заметить? Например, на кухонном столе? Или на полу, на видном месте?..