— Неужели ей не было любопытно? — спросил мистер Кинг. — И она не захотела выяснить, кто именно входит в Комитет? Чем нам уже приходилось заниматься?

— Не ошибусь, если скажу, что миссис Маккой проявила любопытство. Я рассказал ей о некоторых делах, к которым мы имели непосредственное отношение. В частности, о Договоре Джея.

— Вот так все и рассказали?

Предполагаемые последствия, кажется, потрясли мистера Кинга.

— Если я о чем-то и умолчал, то дал ей возможность догадаться. Она умная женщина.

Мистер Кинг вздохнул. За всю их историю только один президент отказался вступить в Комитет. Джон Адамс. Но, правда, он и президентом был только по названию. Уединился в Брейнтри, а тем временем Александр Гамильтон через своих хороших друзей в правительстве нажимал на все нужные рычаги. Ладони мистера Кинга покрылись липким потом. Ситуация в целом заставляла его чувствовать себя более чем неуютно. Он журналист. Одно дело — сообщать о важных событиях. И совсем другое — их творить.

На столе перед ним лежал потертый, переплетенный в кожу фолиант, куда записывались протоколы всех заседаний. Кинг появился в клубе самым последним и унаследовал работу секретаря — на его долю выпало прилежно продолжить эти записи. Он изучил все протоколы — и в этом томе, и в пяти предыдущих — с почти лихорадочным интересом.

Договор Джея. «Да, — подумал он, — пожалуй, это единственное, с чего следовало бы начать».

Летом 1795 года страну охватили беспорядки. Америка попала в тиски между обязательствами перед Францией (французы были союзниками американцев в Войне за независимость, хотя и сами в это время переживали необузданно жестокую демократическую революцию) и ненавистью к Англии, нарушившей многие пункты Парижского договора, подписанного двенадцатью годами ранее.