И все-таки ему было не по себе.

— Прости, дорогая, ты что-то сказала? — переспросил Болден.

— Куда ты ее поставишь? — поинтересовалась Дженнифер Дэнс. — Ну, у себя в квартире?

— Поставлю? — Болден бросил взгляд на большую серебряную тарелку в руках Дженни. — По-твоему, ее нужно выставить на всеобщее обозрение?

Примерно такой же тарелкой из полновесного серебра награждают победительниц одиночного женского первенства на Уимблдонском турнире. Однако на этой были выгравированы слова: «Томас Ф. Болден. Человек года клуба „Гарлемские парни“». Ему доводилось получать в качестве награды почетные знаки, медали, вымпелы и памятные подарки, но тарелку — никогда. Интересно, какой шутник в клубе додумался до такого?

Обняв Дженни за плечи, он притянул ее к себе:

— Ну уж нет. Эта замечательная свинцовая штуковина отправится прямо в чулан.

— Ты должен гордиться своей наградой, — возразила Дженни.

— Я и горжусь, но она все равно отправится в чулан.

— Ей не обязательно стоять на самом видном месте. Можно поставить где-нибудь в сторонке. К примеру, на столике в маленьком коридоре между твоей спальней и ванной. Ты же так старался. Надо радоваться своим достижениям.

Посмотрев на Дженни, Болден усмехнулся:

— Я и радуюсь. Просто глупо вспоминать о собственном величии всякий раз, как идешь в туалет. Это так… даже не знаю… так по-нью-йоркски.

— «Если ты действительно можешь что-то здорово сделать, то заявить об этом во всеуслышание — не хвастовство», — сказала Дженни. — Твои слова.

— Я говорил о баскетболе — о том, что могу забить мяч в прыжке. Вот это достижение для белого мужика тридцати двух лет от роду, который привирает, что в нем росту два метра. В следующий раз сфотографируй, как я прыгаю, и я поставлю фотографию на столик рядом с ванной. Даже в рамочке.